September 22nd, 2010

(no subject)

А Норштейну пора спать.

Дело было на фестивале анимации в Суздале, в 2007-ом году. Обычно вечерами переходящими в ночь, а иногда и утро, народ коротал время в фойе гостиничного комплекса в котором размещались аниматоры и гости фестиваля. В фойе стоят диванчики – сиденья с разных сторон а посередине спинка, как в электричке. И вот одним прекрасным вечером у нас были песнопения. На том же диванчике на котором сидел я, но с другой стороны спинки, сидел Юрий Борисович Норштейн, и тоже пел. В какой-то момент то ли главный запевала куда-то отлучился, то ли ещё что, но возник большой перерыв между песнями. Именно тогда ко мне подвалила какая-то незнакомая подвыпивашая дама и начала петь мне дифирамбы, причём такие что мне захотелось тут же провалиться сквозь землю. Встать и уйти я не мог так как ноги меня не держали по причине беспробудного пья, а провалиться по понятным причинам тоже не сумел – я ж не крот. Поэтому тихо сидел, молчал, и представлял что я вовсе не тут а где-нибудь далеко, медленно краснея. Дама же видимо подумала что я молчу так как мне приятно всё это выслушивать, и с каждой новой фразой распалялась всё больше и больше. У меня на тот момент в голове уже не осталось ни единой мысли кроме стучащей в висках фразы: «Это какой-то позор!», так как я понимал что сидящий за мной Юрий Борисович всё слышит. Закончилось всё это тем, что женщина в процессе восхваления наконец добралась до вершины, назвав меня ВЕЛИКИМ МУЛЬТИПЛИКАТОРОМ. При этих словах сидящий за моей спиной Юрий Борисович поднялся с места, и грустно взохнув произнёс: «Ну, я спать пошёл». Как сказал так и сделал.
С тех пор в узком кругу аниматоров выражение «А Норштейну пора спать» стало крылатой фразой и некоторое время использовалось в разговоре при присечении чьего-либо бахвальства.